pro-nastasia@mail.ru

 

Анастасия Прокофьева, молодой московский художник, представляет серии своих новых работ. Большая часть из них – натюрморты, импульсом для которых служит изобретательная игра в истории. Сам жанр смыслового натюрморта очень древний: еще в античности художники загадывали живописные ребусы своим современникам, о которые порой бьются еще и наши головы. Поэтому неслучайно, что Анастасия обращается к латинским афоризмам как к древним воплощениям человеческой мудрости, запечатленным в простых знаках ("Мир удивителен, но будь осторожен, покоряя его", "Воин, будь мудр, не верь коварству", "Женская натура", "Смелому судьба помогает" и т.д.). Дух story telling, который дышит во всех работах, был близок и постмодернизму XX в. Черно-белая гамма одних работ отсылает нас к эстетике кино и фотографии, с меткими брызгами из репертуара «живописи движения» (Поллок, Кифер) и авангардными вкраплениями отдельных цветовых пятен; мягкая тональность и валерный колорит других напоминает о романтической эпохе, живописи импрессионизма и сюрреализма.

Часть работ посвящена теме "masculum et feminam" (мужское и женское). В них оспаривается миф о сером и бездушном андрогине нашего века торжества унисекса, в котором любые гендерные различия стерты. В этих натюрмортах Анастасия восстанавливает мистическое понимание сущностных различий. Подобное стремление противостоять наступлению века унисекса проявлялись в прошлом веке неоднократно, но часто это выражалось в критическом настрое (например, унифицированные лица юношей и девушек Э. Лисицкого). Настя же, наоборот, оживляет архетипические смыслы мужского и женского, нащупывает новые психологические вкусы природных различий. Она мыслит диалектически, принимая и положительные, и отрицательные проявления человеческой природы. Ни один натюрморт из этой серии не был поставлен специально, каждая композиция – плод жизненной случайности, что создает впечатление приятной непосредственности и трепета.

Другая серия работ – это натюрморты «Утро», «Обед», «5 o’clock» и несколько других, которые примыкают к ним по смыслу («Ночь-день», «Кошки-мышки», «Tikka», «Маленький атлант», «Праздник»). В них, напротив, все предметы, как в прекрасных голландских натюрмортах, поставлены нарочито, хотя и в некотором творческом беспорядке (то, что Ницше назвал бы хаосом, а Юнг энтропией). За каждым из них свой символ, свой намек. В этой серии доминирует женское начало, в котором смешиваются романтически-созерцательное и деловито-собранное, историческое и ультрасовременное. Многие предметы создают интригу масштаба, когда неясен их точный размер - это придает всей сцене сюрреалистический дух (в особенности, «Игрушки из Будапешта»), будоражащий страсть к фантастическому.

Серия автопортретов дала повод выплеснуться накопившейся творческой энергии художника. Неслучайно, каждый холст тяготеет к раскрытию связей с той или иной из древних стихий бытия. В портретах оказываются отчетливо представлены воздух, вода и огонь, выражающиеся в доминируюшей цветовой гамме и психологическом состоянии образа. Работа крупными декоративными пятнами заставляет вспомнить авангардное искусство; подводная невесомость или радужная высота намекают на стилевые течения модерна и сюрреализма, охваченного приятным декадансом; огненная сосредоточенность немного экспрессивна.

Анастасия, несмотря на всю теплоту, гармонию и трепетность своих работ, в реальности жестко противостоит распространенным ныне, но, в сущности, скучным и безответственным мыслям о «смерти живописи», об исчезновении образа, а также стилю урбанистичского, холодного хай-тека, которые захватили большую часть современного художественного мира и во многом обессилили его. Ее картины – маленькие жемчужины, в каждой из которых живет символ и миф. Повествование разыгрывается в немного кукольном мире; образы и сны создаются простыми домашними вещами, игрушками, сувенирами, скульптурами, масками, полутеатральным реквизитом. Они мертвы и неподвижны в нашей повседневной жизни, но, как и в любых детских сказках, вещи таинственным образом иногда оживают и играют свои важные роли. Художнику же порою удается застигнуть их врасплох. Анастасия предлагает свои интерпретации увиденного, но одновременно и провоцирует зрителя на создание своих собственных интерпретаций и версий разгадки ее образов-ребусов. Любой зритель имеет право на свою точку зрения – ведь у каждого личная «психологическая кожа».

Тарханова Светлана, искусствовед